Винни—Пух приходит к Пятачку и говорит: — Я хочу открыть кооператив "Медок". Ты мне поможешь? — Ух ты! Конечно! Мед будешь продавать? — Нет, мед я буду покупать, а продавать я буду свинину.
Приколы и анекдоты. Лучшие новинки юмора. Страница 2264.
Старый профессор на экзамене: — Так, кто считает, что знает предмет на 5 баллов? Подняло руки пара студентов. Профессор: — Давайте зачетки. И ставит отлично. — Кто считает, что знает предмет на четыре балла? Подняло руки человек десять. Тоже собирает зачетки, ставит четыре. — Кто считает, что на 3? Подняли руки — та же история. — Значит, так — остальные неуд, приходите на пересдачу. Студент: — А когда пересдача? Профессор: — Ну—у—у, давайте сейчас. Итак, кто считает, что знает предмет на 5 баллов?...
— Дорогой, тебе не кажется, что меня полнит это белое платье? — Тебя полнит, что ты жрешь с утра до ночи!!!
Сидят как—то ковбои в своем любимом салуне, пьют виски. Вдруг забегает в салун раненый ковбой: — Спасайтесь, — сказал и умер. Никто не обратил внимания на беднягу, потягивают свое пойло. Забегает в салун другой раненый ковбой: — Спасайтесь, Белый Билл идет, — тоже ноги протянул. Опять никто внимания на него не обращает. Третий раненый ковбой зашел в салун и упал на пороге: — Спасайтесь, Белый Билл идет, всех убивает и грабит! Только хотели ковбои подняться с мест, видят на пороге стоит высокий ковбой в белой одежде, а в руках у него по кольту: — Деньги на бочку, руки за голову, — говорит он им. Делать нечего, выложили деньги. Ковбой в белом собрал все в мешок и говорит: — А теперь спасайтесь, Белый Билл идет.
— Можно ли по—настоящему любить двух женщин одновременно?
— Можно, но только под UNIX.
Идет письменный экзамен. Поточная аудитория. Преподаватель сидит за кафедрой и читает газету. Все, как полагается, списывают. 1 КУРС Газета медленно ползет вниз. Все шпаргалки резко убираются. 2 КУРС Газета медленно ползет вниз. Все шпаргалки закрываются руками. 3 КУРС Газета медленно ползет вниз. Все книги убираются. 4 КУРС Газета медленно ползет вниз. Все книги закрываются. 5 КУРС Газета медленно ползет вниз. С верхних рядов доносится "кхе—кхе". Газета мгновенно поднимается наверх.
Муж устраивается в кресле перед телевизором и говорит жене: — Милая, не хочешь ли что—нибудь сказать, пока не начался футбольный сезон?
У продажных нет цены, а есть только ценник.
После свадьбы новоиспеченный муж говорит жене: — Дорогая, я хочу тебя предупредить, что в этом доме тебе придется мириться с некоторыми условиями. Прежде всего, я прихожу домой только если захочу и только тогда, когда захочу. И я не хочу никаких сцен, когда я буду приходить домой. В течение получаса после моего прихода должен быть готов ужин. Я не потерплю никаких возражений, если мне надо будет пойти с друзьями на рыбалку, в бар или на футбол. Все понятно? — Конечно, дорогой. Я же выдвигаю лишь одно условие: секс в этом доме будет каждый день в 9 часов вечера, а будешь ты дома или нет — это твои проблемы.
Муж возвращается из командировки. Вдруг из под кровати вылезает мужик. — Я рецидивист Сидоров! Деньги и драгоценности!!! Забрав кошелек, убегает. Только муж успокоился, как из—под кровати вылезает еще один. — Я следователь Петров! Здесь Сидорова не было? — Был, был. Только что убежал! — Опергруппа, на выход!
Врач Петров сразу же определил, что в организме Иванова слишком много железа. — Об этом говорили данные анализов и торчащий из спины топор.
Женщина рассказывает подружке: — Подала я в суд на мужа, чтоб алименты платил. — И как? — Отказали: сначала, говорят, развестись надо...
Начальник тюрьмы пастору: — Только что пришли документы: — Осужденного на казнь помиловали. — А жаль! Я его так хорошо подготовил.
Идёт мужик по улице... Вдруг у него прихватывает живот — да так, что сил нет терпеть. Тут он видит невдалеке какой—то бар, кое—как доплетается туда — и в сортир. Открывает дверь, заходит, на ходу снимая штаны — и, едва успев сесть, наконец—то облегчается... Тут он слышит голос за спиной: — Вы что, не видели, что здесь занято?
Рядовые обсуждают свое армейское житье. — Мой сержант просто прелесть, — говорит один. — Хотел бы и я так сказать, — с оттенком зависти говорит другой. — А ты делай, как я: соври!